Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

(no subject)

Жителям центра Луганска рекомендуем без надобности не выходить на улицы, не снимать военных на камеры телефонов, не задавать им глупых вопросов. На улице мерзкая погода, посидите дома, чай с печенюшками, пока есть интернет-посмотреть романтический фильм. Сейчас в столице ЛНР на улицах не спокойно!

Союз добровольцев Донбасса

зы. с фотографиями по ссылке  http://kazanreporter.ru/post/2560_kazhdomu_boycu_obeschali_po_domu-_po_dva_raba_iz_chisla_separatistov

30 сентября 2017 | Интервью

В Казани открылось отделение общественной организации «Союза добровольцев Донбасса», объединяющей людей, воевавших на Юго-Востоке Украины на стороне самопровозглашенных республик. Руководителем татарстанского отделения стал Михаил Шаров. «Казанский репортер» поговорил с непосредственным участником вооруженного конфликта о том, что его заставило взять в руки оружие, войне за деньги, российских военнослужащих в Донбассе, планах дойти до Львова и присоединении Новороссии.

Михаил Шаров – личность неординарная. Лет 10 назад он был довольно известным в Казани националистом, возглавлял движение «Русский альянс» и ему приписывали участие чуть ли не в скинхедовских бандах. В 2013 году парень стал фигурантом уголовного дела по 282 статье УК РФ (возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства), по которой его тогда и осудили за размещение видеоролика в соцсетях. Активист стал одним из первых осужденных в республике за пост Вконтакте. Неизвестно, чем был продиктован следующий поворот в судьбе Шарова, пересмотром прежних убеждений или их логическим развитием, но в 2014 году он отправился на Украину защищать «Русский мир». Сейчас, после войны в самопровозглашенной Луганской Народной республике Михаил вернулся в Казань, где возглавил татарстанское отделение «Союза добровольцев Донбасса».

– Почему отделение вашей организации открывается в Казани именно сейчас?

– Нам нужно всех найти, всех кто поехал из Татарстана. Много у нас раненых, всем нужно помочь, обеспечить лечение. Найти все семьи погибших бойцов. У нас что–то вроде ветеранской организации. Наши основные цели и задачи – это объединение людей, отправившихся защищать мирное население Донбасса в 2014–15 годах. Некоторые до сих пор там находятся. Оказание медицинской, методической, психологической помощи раненым бойцам, тем кто остался инвалидами. Помогаем по трудоустройству вернувшимся бойцам, с социализацией. Организовываем помощь семьям погибших бойцов. В планах военно–патриотическое воспитание молодежи.

– Государство помогает в этом вопросе?

– Своими силами в основном. Мы же не являемся кадровыми военнослужащими, нас туда никто не посылал. Все поехали по доброй воле. Поэтому как таковой то помощи особо нет.

– Акцент на реабилитацию уже вернувшихся добровольцев? А если я завтра приду и скажу, что хочу поехать туда воевать…

– Нет, мы отправкой не занимаемся, категорически нет. Мы не какая–то частная военная компания. Если кто хочет ехать, можно купить билет на поезд и в интернете почитать. Мы рекрутством не занимаемся.

– Какими люди оттуда возвращаются, все–таки это война. Полноценная.

– Полноценная война, да… Здоровых мало. С людьми работают психологи. Санаторно–курортное лечение предусмотрено. Кого–то в храм отправляют, в монастырь…

– Из Казани много народу отправилось в свое время?

– Не так много. Война есть война, не каждый сможет туда отправиться. В основном люди занимались сбором гуманитарной помощи.

– Сейчас там есть воюющие добровольцы?

– Да, сейчас там часть ребят осталась, основная масса людей уехала, потому, что в республиках уже сформированы полноценные армии. Необходимость в нас уже нет. Считаю, что мы свою задачу выполнили. Пока нет активных боевых действий пока находимся здесь.

– Что должно было стать мотиватором взять в руки оружие? Большинство то, как вы говорите, гражданские люди?

– Единицы есть тех, кто раньше был кадровым военным, в основном – все гражданские. Основное чувство, которое всех сподвигло – это чувство справедливости. Когда видят, что наш народ, хоть и разделенный находится в беде, возникло желание поехать и помочь.

– Одно дело помочь гуманитарной помощью, другое брать в руки оружие. И, наверное, это был непростой шаг для каждого.

– Непростой, да… Когда ехали – не знали вернешься обратно или нет.

– Лично вы как поехали?

– Первая мысль возникла, когда в Киеве начался майдан. Когда кричали: «Москаляку на гиляку» и все прочее, уже было понятно, что это добром не кончится. Начал готовиться потихонечку. Последней каплей стала Одесса, второе мая (пожар в Доме профсоюзов, в результате которого погибли 42 человека – прим. ред.). Подкопил немножко денежку, собрал немножко обмундирование и в июне поехал.

– Кто–то помогал в этом вопросе?

– Местные ребята гуманитарщики помогали собрать. Снаряжение достаточно дорого обходится.

– Как это устроено? Вы туда приехали, какой–то пункт сбора?

– Никакого сбора. Просто купил билет на поезд, доехал. У меня там товарищ был, журналист. Звоню ему, спрашиваю, что–как? Он объясняет, что так–то и так–то можно пройти. Все, с поезда вышел, прошел (границу между Украиной и Россией – прим. ред.), добрые люди помогли пересечь границу. Приехал в батальон.

– Там какое–то распределение было?

– Нет, конкретно в батальон приехал, ночью поспал в столовой. Утром встретился с комбатом Плотницким (Игорь Плотницкий – с 23 мая по 14 августа 2014 года министр обороны ЛНР, с 20 августа по 26 августа 2014 года председатель Совета Министров ЛНР – прим. ред.), представился. Он спросил, есть ли какое–то образование, я сказал, что есть 4 года незаконченного в Артиллеристском училище. Сказали, все, значит будешь минометчиком.

– На что это было больше похоже? На партизанскую организацию?

– Да, так как четкой линии фронта не было, это было похоже больше на партизанскую войну. Вылазки постоянные, обстрел. Но первое впечатление, которое я получил, когда пересекал границу – огромная колонна беженцев. Там были женщины, дети, но больше всего меня огорчили здоровые лбы, которые вместо того, чтобы защищать свои дома просто бежали. Это был шок.

– Людей, которые отправляются на войну не в составе официальных вооруженных сил, а добровольцами, называют не очень приятным словом «наемник». Чувствуете себя наемником?

– Абсолютно нет. Были такие, кто ехал за деньгами. Они как правило, на третий день разворачивались и уезжали, потому, что было понятно, что денег там не заработаешь никак. Люди туда ехали не за деньгами. Основная масса бойцов ехала туда не за деньгами.

– Российских военнослужащих часто там встречали?

– Ни одного не видел. Это все сплетни.

– Война всегда разделяет очень сильно. У вас лично были попытки понять, что руководит людьми, которые были по ту сторону.

– Были. И с пленными общался. Пленные рассказывали, что им говорили: вы освободители, весь Луганск оккупирован чеченами. Каждому бойцу обещали по дому или квартире, по два раба из числа сепаратистов.

– Так и говорили: «По два раба»?

– Вот мы с пленными общались… Они рассказывали: «Вот, нам говорили одно, а мы приехали, и тут такие же русские, мы в шоке». Там очень мощная пропаганда была со стороны Киева. Мозги запудрили людям. ВСУшники (военнослужащие украинской армии – прим. ред.) на первых порах вообще воевать не хотели. Многие подразделения переходили на нашу сторону. А так называемые нацбаты: «Правый сектор», «Азов» и прочие, у них основной аргумент – русофобия.

– Этот конфликт решается военным путем?

– На данный момент этот конфликт военным путем вряд ли решишь. Можно было решить в 2014 году. Сейчас уже все.

– А что нужно было сделать в 2014 году?

– Просто не останавливаться, а пойти дальше. Они уже тикали. Они готовы были сдать Мариуполь, армия была практически разбита. Можно было спокойно, без больших потерь пройти до Киева, до Львова, куда угодно.

– Что остановило?

– Минские соглашения.

– Как к ним отнеслись?

– Отношение больше негативное. Можно было решить, сейчас уже не решить. Сейчас армия у них окрепла, у них инструкторы заграничные. Украинская армия сейчас не та, что была в 2014 году.

– Местные жители на что рассчитывали?

– Люди рассчитывали на крымский сценарий, что Россия заберет их обратно. Но, к сожалению, пока такого не произошло. Но люди надеются. Надежда еще осталась. В принципе, это и логично, что Донецкая и Луганская республики рано или поздно войдут в состав Российской Федерации.

– У вас есть в этом уверенность?

– У меня да. И у местного населения. Местные, конечно, подустали уже. Постоянно жить под обстрелами… Разные настроения. Но с кем я обжался, они ждут.

– Этот конфликт вами видится как однозначный: есть хорошие и плохие? Или он сложнее?

– Все сложно конечно. Тут и политика замешана и все. Нам о политике рассуждать… Мы обычные бойцы.

– Вы как–то пересматривали свое участие в этой войне? Наверняка приходилось сталкиваться со смертью, терять друзей…

– Все было. Ни о чем не жалею.

Беседовал Антон Райхштат.

P.S. По данным Союза добровольцев Донбасса воевать на стороне непризнанных республик на Юго-Восток Украины отправились около 500 татарстанцев. Сколько не вернулось - неизвестно.

ПРАВДА В АЛОЙ РАМКЕ Felix qui quod amat, defendere fortiter audet

Оригинал взят у vestniksveta в ПРАВДА В АЛОЙ РАМКЕ Felix qui quod amat, defendere fortiter audet
Пусть не вся, но Истина. Есть за что сказать благодарю. Все остальное в виде мусора о сплоченности вокруг местной гоп-компании, неинтересно. Никто вокруг гопников собираются не будет.
Люди давно плюются. Смысл собираться подле тех, кто тебя же грабит. Не стоит удивляться тому дню, когда оные останутся одни, супротив чего-то. Собираются совсем подле иных... Совсем по другим признакам Аксиомы.

Возвращаясь к мирной жизни

Оригинал взят у denyaleto в Возвращаясь к мирной жизни
«Все вы — потерянное поколение»
Гертруда Стайн


Холодное ноябрьское утро. Негустой туман. Я вышел на улицу. Уже несколько дней не мог найти тему для очередной статьи. Складывалось впечатление, что писать больше не о чем и всё стало совершенно скучно и неинтересно. В поисках вдохновения я отправился улицами родного и любимого Донецка. Эта привычка появилась у меня ещё со школы, но тогда я ещё не записывал свои мысли. К сожалению, но много неплохих идей потеряны.

У меня не было конкретного маршрута. Мне было тяжело усидеть в четырех стенах, поэтому было всё равно куда идти или ехать, но хотелось найти долгожданное вдохновение. На улице было пасмурно. Мокрый снег прилипал к поношенным кедам. Холодный ветер задувал под куртку. Погода была гнетущей.

Мне не хотелось писать о мирной жизни. Желание было сделать репортаж о прифронтовой жизни города. Нужно было ехать в северные районы, где люди продолжают жить на войне и они слышат её ежедневно, невзирая на Минские договорённости. Так как личным автомобилем я не владею, мне пришлось воспользоваться общественным транспортом. Выбор был небольшой. Местом назначения стал- железнодорожный вокзал Донецка. Последнее время информация об обстрелах ЖД вокзала не поступала, но зато местные неоднократно сообщали о звуках взрывов и перестрелок со стороны Донецкого аэропорта.

Я шел по площади Ленина. Вождь пролетариата безмолвно наблюдал за мной и окружающими. Глядя на него, казалось, что он осуждает меня за бездеятельность. В ушах громко музыка, заглушая мою совесть. В момент, когда одна песня сменяла другую, я заметил недалеко от себя компанию студентов. Пока играла песня, я не слышал, о чем они бурно беседовали. Пауза между треками дала возможность мне услышать несколько фраз. Компания бурно обсуждала прошедший дебют первокурсника в одном из Донецких ВУЗов. Они были всего на несколько лет младше меня. Внешне мы уж точно не сильно отличались. Меня до сих пор принимают за студента. Видимо, стиль в одежде и мой внешний вид вводит людей в замешательство, что всегда льстило мне. Молодые люди очень громко и эмоционально разговаривали. Их переполняли эмоции. Каждый хотел рассказать, чем он занимался в период, когда их одногруппница Янка пела на сцене; как прошел вечер в ночном клубе и сколько лайков собрало их селфи в Instagram.

Вместе с ними я дошел до ближайшей остановки и сел в троллейбус. Благополучно добрался до конечной. Вокзал радостно встречал своих гостей русскоязычной вывеской "Донецк". Не так давно убрали "ь" и ещё не все привыкли к ней. Меня это заставило улыбнуться и порадоваться в глубине души. К моему сожалению ничего интересного больше здесь я не нашел. Лишь вдалеке были слышны звуки автоматной очереди. Они слабо походили на активный стрелковый бой, скорей кто-то из бойцов выпустил очередь в воздух. В это время мирные граждане безмятежно продолжали свою жизнедеятельность, не обращая внимание на выстрелы. Увы, но вдохновение меня не посетило. Я чувствовал себя никчемным и опустошенным.

Мне не было дела до мирной жизни. Не хотелось о ней писать и рассказывать. Она слишком скучна и однообразна. Может показаться, что мне скучно и люди, как я, просто заигрались в войнушку и не понимают всей серьезности ситуации или даже жаждут возобновления боевых действий. Эти мысли неверны, потому что я не хочу войны. Скажу даже больше, я её боюсь. Но с другой стороны, без неё нет ощущение реальной жизни. Вся эта мирная жизнь создает впечатление иллюзии. Она кажется нереальной. Особенно она похожа на вымысел, когда вспоминаешь, что в нескольких километрах от тебя парни из армии ДНР живут в окопах и ежедневно вынуждены терпеть преступные обстрелы со стороны ВСУ;что в это время жители героического поселка Спартака сидят в подвалах и в мирную жизнь ходят пешком, чтоб купить продукты и вернуться на линию фронта; что на поселке Октябрьском нет отопления, света и газа, но люди каким-то образом продолжают там жить, не покидая свои родные стены.

К моему сожалению, но мы стали теми, о ком раньше читали в книгах. Если вы не сильно увлекались литературой между Первой и Второй Мировой войнами, то вам неизвестно понятие "потерянное поколение"- люди, прошедшие через Первую Мировую войну, духовно травмированные, внутренне опустошенные или остро ощущающие свою неприкаянность и отчужденность от общества. Так называют на Западе молодых фронтовиков, которые воевали между 1914 и 1918 годами, независимо от страны, за которую они воевали, и вернулись домой морально или физически искалеченными. Также их называют «неучтёнными жертвами войны». Вернувшись с фронта, эти люди не могли снова жить нормальной жизнью. После пережитых ужасов войны всё остальное казалось им мелочным и недостойным внимания. Хемингуэй, Ремарк, Фицджеральд и другие выдающиеся писатели рассказывали об этих людях в своих романах. Я с удовольствием читал эти истории, но не заметил как сам стал одним из представителей потерянного поколения. Слушая разговоры своих сверстников, я ужасался, какими ненужными вещами они интересуются. Их разговоры об учебе, тусовках, телефонах, деньгах и прочем мне казались такими несущественными, мелочными, бесполезными, пустыми, что на них не строило тратить и минуты своего времени. Так же я реагировал на новости о спортивных соревнованиях, концертах, премьерах в кинотеатрах и открытии нового ледового дворца в Донецке. Мне казалось это абсолютно неважным и напрасным. Единственное, что мне казалось имеет значение- война. Слушая разговор своих ровесников, мне вспоминалась моя первая поездка на передовую; первые слова военного офицера о трусах и кого первым находит пуля; первый свист мины над головой; первую команду "ложись"; разрывы снарядов в 15-ти метрах от нас. Всё это не дает возможности мне полностью окунуться в мирную жизнь и забыть о боевых действиях. Теперь реальная жизнь- это боевик с реалистичными спецэффектами, взрывами и смертью, а романтические драмы, мирная размеренная жизнь с кафе и ночными клубами- телевизионное развлечение.


(фото by Dan Levi)

Источник: http://dnr-pravda.ru/2015/11/27/vozvrashhayas-v-mirnuyu-zhizn/

P.S. Теперь все мои тексты, в первую очередь, будут публиковаться на официальном сайте интернет-издания "Правда ДНР" (ссылка).

1939-42 гг. - Уникальный цветной фильм Хирт-Регера (документальный)

Оригинал взят у hippy_end в Народное видео - 1939-42 гг. - Германия - Польша - Россия - Уникальный цветной фильм Хирт-Регера
Видео взято с американского ресурса Ютуб

Это -- уникальный любительский документальный фильм, один из редких цветных фильмов о Германии 1939-1941 гг, снятый юным кинолюбителем Гетцем Хирт-Регером в Германии, Польше и на территории СССР

Фильм смонтирован из съемок, которые автор делал в разные годы, будучи гражданским лицом, а затем -- в качестве военнослужащего вермахта в ходе вторжения Германии в Советский Союз. В том числе -- это единственный цветной фильм, в котором запечатлен Дрезден, каким он был до того, как его сравняла с землей англо-американская авиация в 1945 году

Ну, а когда у Гетца кончилась цветная пленка осенью 1941 года под Москвой, он стал снимать на черно-белую...

Причем фильм ценен еще и тем, что сопровождается закадровыми пояснениями, которые иллюстрируют, каким образом подавалась информация о войне на восточном фронте в Германии 1941-1942 гг.

Так что читайте субтитры


Collapse )